Хроника юридического самоубийства: как Гарри «разрушил» свое дело изнутри
Когда принц Гарри входил в зал Высокого суда, он, вероятно, представлял себя рыцарем, который пришел наказать «злодеев» из таблоидов за их грязные методы. Но в процессе дачи показаний выяснилось, что «злодеи» из Associated Newspapers вели себя подозрительно профессионально, а вот сам герцог Сассекский постоянно попадал в ловушки собственной же логики. Судья Никлин, наблюдая за этим процессом, в итоге лишь развел руками: в суде важны факты, а не ощущения принца от того, как «должно было быть».
Вот детальный разбор того, почему показания Гарри посыпались, как карточный домик.
Что утверждал Гарри: Его социальный круг был абсолютно надежным. Ни один друг и ни один сотрудник никогда не проговаривался журналистам. Следовательно, если информация попадала в Mail, значит, это был взлом, прослушка или магия спецслужб.
Что показала переписка: Оказалось, что Гарри прекрасно знал, как работает его окружение. В суде всплыла переписка с другом Томасом Инскипом. Когда в прессу просочилась информация о поездке Меган на свадьбу в Ямайку, принц не обвинял хакеров. Он написал: «Это Шарлотта Гриффитс [журналистка], кто-то из твоих знакомых, знавших, что М. едет, разболтал». Томас ответил: «Думаю, ты прав… мы знаем, кто слил. Лара расстроилась, ведь она рассказала об этом только пяти своим старым друзьям за ужином». Но в суде принц продолжал настаивать, что его окружение это неприступная крепость, где никто и никогда не «сливает» информацию журналистам, хотя за несколько лет до этого сам же ловил друзей на «сливах».
Что утверждал Гарри: Он «прервал все контакты» с Шарлоттой Гриффитс сразу же, как только узнал, что она журналистка. «Я никогда не дружил с этими журналистами. Когда я узнал, что [она журналист], я прекратил с ней общение», — заявлял он под присягой.
Что показал Facebook: Однако у Facebook (в те времена, когда Гарри был «Spike Wells») оказалась отличная память. Суду предъявили сообщения, в которых принц, именующий себя «Мистером Озорником» (Mr. Mischief), слал журналистке девять поцелуев, звал ее на вечеринки и нежно называл «сахарок» (sugar), сетуя на то, что пропускает их «киношные обнимашки». Похоже, в ту пору принц не считал зазорным флиртовать с журналистками, если они были приятной компанией. Но в суде, конечно, удобнее притвориться, что их знакомство ограничилось одним «привет-пока». Контакты не были прерваны ни через день, ни через месяц. Они встречались на вечеринках у общего друга Артура Лэндона и обменивались сообщениями. Принц, называя себя жертвой прессы, поступал, как типичный светский тусовщик, флиртующий с таблоидными авторами.
Что утверждал Гарри: Газета Daily Mail в 2004 году опубликовала статью о том, как он у костра признался друзьям в любви к Челси Дэви. Принц настаивал: «Я бы никогда не стал делиться личной информацией с незнакомцами у костра», намекая на то, что информацию могли получить только незаконно.
Что показала книга Spare: В своих же мемуарах принц на нескольких страницах описывает тот самый вечер у костра в Ботсване, как он делился чувствами с друзьями, когда почувствовал «непреодолимую потребность снова увидеть Челси» и как это привело к поездке в Кейптаун. Гарри обвинял газету в незаконном сборе информации, которую он сам же позже продал миллионами экземпляров. Это был, пожалуй, самый эффектный «выстрел в ногу» за всю историю процесса.
Что утверждал Гарри: Статья Ребекки Инглиш под названием «Пусть она покоится с миром» 2006 года упоминала принца Уильяма и Гарри, критикующих итальянский журнал за публикацию фотографии их умирающей матери. По версии Гарри, она могла появиться только благодаря прослушке. Он был шокирован «осведомленностью» прессы.
Что показали письма: Статья была написана на основе публичного заявления, которое сами братья (Уильям и Гарри) выпустили для прессы. Газета просто перепечатала то, что принцы сами попросили опубликовать. Судья изучил факты и выяснил простую истину: информация поступила из официального пресс-релиза самого дворца. Просто принцу, видимо, хотелось верить в глобальный заговор, а не в то, что его собственная пресс-служба исправляет ошибки других изданий.
Вся стратегия Гарри строилась на тезисе: «Я — жертва, они — преступники». Но как только в дело пошли реальные доказательства (переписки, письма, мемуары), образ «преследуемого принца» рассыпался. Судья Никлин в своем решении фактически указал: подозревать — это ваше право, но нести ответственность в суде нужно за доказательства, а не за домыслы. Гарри же умудрился не только проиграть дело, но и наглядно показать всему миру, что его «пострадавшая» приватность имеет очень избирательный характер.
