Великобритания

Меган и Гарри: реальная история. Глава 10, часть 6

Перевод книги леди Колин Кэмпбелл

Самым спорным из всех планов Сассексов, когда они стремились вывести свое каноэ за пределы безопасной гавани британской королевской жизни в бурные моря Америки, была регистрация товарных знаков Sussex Royal.

Невероятно широкая сеть, которую они забросили, когда зарегистрировали более сотни предметов, начиная от чисто коммерческих до чисто благотворительных, вызвала тревожный звон во дворце. Главный герой-оруженосец Подвязки Томас Вудкок, когда его спросили об объявленном Гарри и Меган намерении продолжать использовать слово «Королевский» в своем бренде, сказал «Таймс»: «Я не думаю, что это хорошо». Конечно, они потратили много сил и средств на регистрацию товарного знака, и Меган не была бы способной деловой женщиной, если бы не пыталась удержать бренд, на создание которого уже потратила столько времени, хлопот и денег. Однако не могло быть и речи, чтобы они могли выставить себя на продажу, как королевские особы, ибо слово royal имеет ограниченный характер использования.

Но то, что они вообще пытались это сделать, показывает, насколько искренне наивными были Меган и Гарри, или насколько наглыми, в зависимости от вашей точки зрения. Они запросто могли бы поставить под своей торговой маркой что-нибудь другое — свои имена, инициалы, что угодно под герцогской короной, например, малоизвестный Archewell, который они впоследствии придумали, — и не нарушить закон. Но предположив, что они могут запросто эксплуатировать Sussex Royal, они показали, по крайней мере, насколько они оба были невежественны даже в самых элементарных правилах английского общества, или насколько они были уверены, что смогут взять верх как над королевской семьей, так и над законом.

Хотя Томас Вудкок действовал от имени королевы, и именно он в конечном счете помешал Меган и Гарри использовать слово «Королевский» в их бренде, Ее Величество тем не менее была полна решимости сделать все возможное, чтобы заделать как можно больше трещин, несмотря на то, что всегда в течение своего долгого правления всегда ставила благо короны выше своих личных соображений.

В прошлом были случаи, когда личный выбор Елизаветы II был жестким, например, когда она приняла совет сэра Уинстона Черчилля сохранить для своей династии фамилию Виндзор, и тем самым создала проблему в своей собственной семье. Или когда она решительно отказала принцессе Маргарет, когда та хотела выйти замуж за Питера Таунсенда, и это вызвало проблемы между ней и ее сестрой. Гарри должен был понять, что его бабушка не была слабаком.

Несмотря на то, что Королева была непоколебима, когда семья вторгалась на священную королевскую территорию, она, тем не менее, была чрезвычайно снисходительной матерью и бабушкой. Вполне вероятно, что именно это позволило Гарри поверить в то, что его и Меган экстраординарные требования увенчаются успехом.

Королева была полной противоположностью строгих отца и дедушки. Ее критики сказали бы, что она была слишком понимающей. Из всех членов королевской семьи, присутствовавших на этой встрече в январе 2020 года, когда она, Чарльз, Уильям и Гарри решали, как лучше поступить, Королева была наиболее снисходительна, стремясь к тому, чтобы пара достигла как можно большего числа своих целей, не нанося ущерба монархии — даже если это означало бы пересмотр обычаев. Ее позиция была отражена в заявлении, которое она сделала в конце встречи:

«Сегодня в моей семье были очень конструктивные дискуссии о будущем моего внука и его семьи. Моя семья и я полностью поддерживаем желание Гарри и Меган создать новую жизнь в качестве молодой семьи. Хотя мы предпочли бы, чтобы они оставались полноправными членами королевской семьи, мы уважаем и понимаем их желание жить более независимой семейной жизнью, оставаясь при этом ценной частью моей семьи.
Гарри и Меган ясно дали понять, что не хотят зависеть от государственных средств в своей новой жизни. Поэтому решено, что будет переходный период, в течение которого Сассексы будут проводить время в Канаде и Великобритании.
Это сложные вопросы, которые предстоит решить моей семье, и есть еще кое-какая работа, но я попросила, чтобы окончательное решение было принято в ближайшие дни”.

Вполне понятно, что пресса рассматривала это заявление со всех точек зрения, включая те, которые никогда не существовали. На самом деле Меган и Гарри плыли в неизведанные воды. Поговаривали об их «отречении», связывая их с герцогом и герцогиней Виндзорскими.


Между Гарри и Меган Сассекскими, Дэвидом и Уоллис Виндзорскими действительно существовали параллели. Меган и Уоллис обе были разведенными американками. Гарри и его пра-пра-пра-дядя отказались от своего королевского положения из-за любви к женщине. Оба они были страстно и одержимо влюблены в женщин, ставших их женами. Оба были зависимы от объектов своей любви, как и брат Дэвида, прадед Гарри король Георг VI от Елизаветы Боуз Лайон, позже королевы Елизаветы, а затем королевы-матери.

Эта крайняя зависимость от женщин была характерной чертой нескольких ганноверских королей на протяжении веков, включая их общего предка короля Георга III и его сына Августа, 1-го герцога Сассекса, который был дядей королевы Виктории. У него было две жены, которые не могли считаться законными, поскольку не было получено согласие монарха: первая — леди Августа Мюррей, мать его двоих детей, и вторая — леди Сесилия Баггин. Став королевой, королева Виктория, как всегда романтичная, сжалилась над своим дядей и его второй больной женой, а поскольку отменить закон о королевских браках 1772 года и сделать тетю Сесилию герцогиней Сассекской не представлялось возможным, то вместо этого она сделала ее герцогиней Инвернесской. Это было поистине удивительно и показывало, до какой степени Виктория была одновременно романтичной и гибкой, и по мнению некоторых придворных, королева Елизавета II унаследовала эти черты от своей прапрабабушки.

Читайте также:  Меган Маркл не понимала, что надо много работать, а собиралась "ездить в золотой карете"—мнение эксперта

На этом сходство между Сассексами и Виндзорами заканчивается. Меган с самого начала хотела выйти замуж за Гарри и добилась этого, став живым воплощением всего, что он когда-либо хотел видеть в женщине. Уоллис никогда не хотела выйти замуж за Дэвида и делала все возможное, чтобы отговорить его жениться на ней. Меган происходила из мелкобуржуазной семьи, в то время как Уоллис принадлежала к высшему классу. Уоллис ценила королевский образ жизни до такой степени, что никогда не желая выйти замуж за короля, хотела оставаться его любовницей, чтобы быть частью королевской системы.

Пренебрежение Меган к королевской системе проявлялось не только в ее поведении, пока она жила в Англии, но и в манере ее отъезда. Меган, по сути, одинокий волк с социальными навыками, в то время как Уоллис на самом деле была человеком социальным. По-своему Уоллис была романтиком, хотя и с широкой откровенно признанной жилкой прагматизма. Ее дядя Сол Уорфилд был одним из самых богатых людей в Америке, и она была его единственной наследницей, пока не пригрозила развестись со своим первым мужем, алкоголиком по имени Уин Спенсер, избивавшим жену.

Дядя Сол предупредил ее, что вычеркнет ее из завещания и оставит свои деньги приюту для падших женщин, если она станет первой из Уорфилдов, кто разведется с супругом. Она развелась, и он выполнил свою угрозу, не оставив ей свое состояние в 2,5 миллиона долларов. Хотя Уоллис любила роскошь и имела свой стиль, ее действия показывают, что, когда дошло до дела, она предпочла чувства, а не деньги. Ее поведение, после того как Дэвид отрекся от престола, также показало, что она действительно была «хорошей и честной женщиной», как Чипс Ченнон называл ее в своих знаменитых дневниках. Несмотря ни на что, она держалась мужественно, была верной и преданной супругой человека, за которого никогда не хотела выходить замуж, создала для них поистине царственный образ жизни во Франции и Соединенных Штатах, публично хранила достойное молчание о реальности своей жизни и со смехом отмечала про себя, как тяжело быть половиной одного из величайших романов в истории.

Многие сравнения между Гарри и герцогом Виндзорским являются причудливыми, порожденными невежеством или непониманием. В то время как оба мужчины были склонны к депрессии и имели проблемы с психическим здоровьем, герцог Виндзорский был архетипом королевской семьи. Ни у кого никогда не было никаких сомнений, что, находясь рядом с ним, ты находишься в присутствии бывшего короля. К тому времени, когда я с ним познакомилась, он, возможно, и был старым занудой, но он всегда был царственным, безупречно одетым и жил в соответствии с королевским этикетом. В нем не было ничего резкого или глупого, чего нельзя сказать о Гарри.

Бывший король не стал бы играть в покер на раздевание в Вегасе, как не стал бы заниматься сексом посреди торгового центра. Он обычно сидел в глубине комнаты, и люди подходили к нему, один за другим, чтобы поговорить с ним, пока он не давал понять, что с него хватит. В Гарри нет ничего королевского. Это, конечно, было одной из его прелестей. В нем определенно никогда не было ничего стильного. У него всегда такой вид, будто он только что вылез из постели или вот-вот ляжет в нее.

Я немного знала герцога и герцогиню Виндзорских в Нью-Йорке, когда была маленькой девочкой, а они уже приближались к концу своей жизни. Она была игривой старой птицей, в то время как он был довольно жалким, с оттенком печали, даже сожаления. Тем не менее он держался очень достойно. Я очень много знала о них по семейным связям. Большой друг моей семьи Джон Прингл, основатель знаменитого Round Hill Hotel, где останавливались Гарри и Меган, когда Том Инскип устраивал там свой свадебный прием, был адъютантом герцога во время войны и был полон историй о Виндзорах. Мачеха моего мужа, Маргарет, герцогиня Аргайл, была их давней подругой. Моя невестка леди Джин Кэмпбелл, чей дед Лорд Бивербрук был одним из самых сильных сторонников герцога, когда тот был королем и собирался жениться на Уоллис, узнала от своего деда множество фактов о них. Если бы Эдуард VIII последовал совету Бивербрука, он остался бы на своем троне, а Уоллис стала бы либо герцогиней Ланкастерской, либо королевой Англии. Однако он так боялся ее потерять, что предпочел отказаться от трона, а не разлучаться с ней, а затем, по иронии судьбы, вынужден был выдержать шестимесячную разлуку, пока она разводилась.

Самым большим отличием между Сассексами и Виндзорами было то, что Уоллис никогда не хотела выходить замуж за Дэвида, в то время как Меган с самого начала хотела выйти замуж за Гарри. Уоллис никогда не хотела быть кем-то, кроме любовницы, в то время как Меган хотела стать принцессой и герцогиней. Уоллис любила своего мужа и хотела остаться миссис Эрнест Симпсон, будучи любовницей короля. В представлении Уоллис, жизнь в изгнании с мужчиной-ребенком (которого они с Эрнестом называли Питером Пэном), осужденным на всю жизнь поклоняться ей у ее алтаря, это ад. Меган же, напротив, поощряла Гарри к жизни в полузабытьи и, похоже, очень довольна тем пьедесталом, на который он ее поставил.

Вопреки распространенному мнению, Уоллис делала все, что было в ее силах, чтобы удержать Эдуарда VIII на троне, но он был так «безумно влюблен в нее», как выразился его двоюродный брат принц Кристофер Греческий, что безрассудно отказался от своей короны, боясь разлучиться с ней. Зная, на какие жертвы он пошел из любви к ней, Уоллис провела остаток жизни с Дэвидом, отвечая на любовь любовью, которую она на самом деле не испытывала, хотя с течением времени у нее появилась глубокая привязанность к нему. Уоллис также обладала достаточным смирением, чтобы понять, что ее путь был не единственным и не обязательно лучшим. Она не была эгоисткой. Она поняла, что королевский мир был более богатым, более древним, многослойным и фактурным, чем тот, к которому она привыкла в Америке. Она верила, что ей есть чему поучиться в более древнем и устоявшемся обществе, чем ее собственное. Она понимала, что они многому могут ее научить, и начала учиться. Маргарет Аргайл часто рассказывала, как Уоллис превратилась из относительно простодушного новичка в начале 1930-х годов в одну из самых утонченных женщин в мире к концу десятилетия. Она стала лучшей хозяйкой в мире, ее званые обеды стали притчей во языцех для обозначения вкуса, стиля и элегантности. Никто не умел развлекаться так, как герцогиня Виндзорская.

Читайте также:  Терпение королевы лопнуло?

Несмотря на все их различия, Меган и Уоллис имеют одну или две общие черты. Уоллис была достаточно благородна, чтобы заплатить за свое положение. Она понимала, что ее принц многим пожертвовал ради нее. Меган же не только не оценила огромные жертвы, которые принц принес ради нее, но даже не прислушалась к тому, что он сказал. Гарри заявил перед сотнями людей в Челси Айви, как он опечален тем, что отказался от своих связей с военными и даже со своей страной, семьей и друзьями. Может ли она действительно верить, что освободила его от уз, которые были не оковами, а ценными швартовами к прошлой жизни, которая, несмотря на все ее несовершенства, была интересной? Может ли она искренне признать, что не было никакой жертвы в замене его великолепного положения, обремененного возможностями для совершения добра, на положение, полное неопределенности?

То, что Меган не считается с жертвами, когда речь идет о жертвах других людей, — одна из многих забот королевской семьи о будущем Гарри с ней. Они понимают его затруднительное положение, даже если им это не нравится и они не одобряют его.

Они понимают, что они бессильны вмешаться, и что река должна впадать в море, а любые попытки повернуть ее вспять могут привести к печальному исходу. По этой причине Уильям старался чинить мост, насколько это было возможно, хотя мне говорили, что сейчас под мостом так много воды, что вряд ли братья когда-нибудь снова будут рядом, как раньше.

Чарльз, как я понимаю, совершенно сбит с толку: он сдвинул горы для Меган, только для того, чтобы они обрушились на него. Именно ему удалось добиться для Меган, такой же разведенной, как и он сам, того, чего он не мог добиться для себя, а именно церковного венчания, которое архиепископ Кентерберийский провел в часовне Святого Георгия.

Уже сейчас очевидно, что британская общественность смирилась с тем, что герцог и герцогиня Сассекские теперь находятся в другой категории, чем остальные члены семьи. «На мой взгляд, — сказал один европейский принц, — они упали в глазах [британской] общественности от королевских особ до знаменитостей».

Если это так, то положение Гарри и Меган не так завидно, как может показаться оптимистичной прессе. Поговаривали, что они смогут зарабатывать $100 млн в год, может быть, даже больше, что они — миллиардный бренд, что они могут стать вторыми Бараком и Мишель Обамой или даже, не дай Бог, вариацией Тони Блэра. Но это не верная интерпретация того, как статус работает на самых высоких уровнях общества.

Гарри никогда не был президентом Соединенных Штатов, как Обама, и он никогда не был премьер-министром, как Блэр, который мог обманул парламент, чтобы вступить в войну, которая сделала его популярным в Соединенных Штатах и на Ближнем Востоке, но заработала ненависть миллионов британцев, как только они узнали о его лжи. Если идти по пути Тони Блэра, Гарри и Меган лучше ковать железо, пока оно горячо. Расцвет Тони Блэра длился всего несколько лет. Дни его славы и зарабатывания денег были окутаны его предполагаемым авторитетом, и как только авторитет испарился, он превратился в обанкротившегося подлеца, оскорбляемого во многих кругах общества и частях мира. К его высказываниям относятся с презрением, а его присутствие смущает до такой степени, что я знаю многих людей, которые отказались встречаться с ним (включая вашего покорного слугу), и еще больше тех, кто даже не хочет находиться с ним в одной комнате (снова ваш покорный слуга), не говоря уже о том, чтобы быть с ним на одной фотографии. Не только политика Тони Блэра разрушила его репутацию (хотя и не помогла). Именно представление о нем как о самовлюбленном, лицемерном жадине похоронило его репутацию.

Одурачивать людей одной рукой, и навязывать свое мнение другой — не самый лучший способ завоевать или сохранить уважение. Как только достаточное количество людей потеряет уважение к такому общественному деятелю, потенциал его заработка начнет резко убывать.

Это то, что Меган и Гарри было бы неплохо знать, потому что никто из тех, кто желает им добра, не хочет, чтобы они пошли по пути Блэра, чей путь на самом деле является поучительной историей.

Читайте также:  Подписала ли Меган Маркл брачный контракт перед свадьбой с принцем Гарри

Тем не менее, Тони Блэр действительно возглавлял страну, и делал это в течение длительного периода времени. Он три раза выиграл на всеобщих выборах и вполне мог бы войти в историю как великий премьер-министр, если бы не вверг парламент и британский народ в войну с Ираком, которую никто в Британии, кроме него, не хотел. И даже тогда он вполне мог бы стать выдающимся государственным деятелем в отставке, если бы не проявил себя таким жадным лицемером, каким его считают сейчас. Тем не менее, Блэра уважали, пусть и недолго. За это время он сумел воспользоваться своей репутацией, своим прежним положением и своим несомненным опытом, чтобы сколотить состояние.

С другой стороны, Гарри никогда не возглавлял страну. Он никогда не избирался на какую-либо должность. У него нет опыта лидера. Он был всего лишь мелким армейским офицером, который оказался вторым сыном наследника британского престола. Да, у него были звездные качества. Да, он был почитаемой фигурой вплоть до своей женитьбы. Да, у него была отличная должность, но он никогда не будет первым номером, не говоря уже о том, чтобы быть президентом самой могущественной нации на земле или премьер-министром Великобритании. Более того, он покинул свой пост, чтобы искать счастья на большом торговом базаре. При этом он потерял самую престижную часть своего положения, свое превосходство над другими людьми. Как сказал главный оруженосец Подвязки, «ты либо есть, либо нет».

Теперь, когда Гарри и Меган отошли от своих королевских ролей, еще предстоит выяснить, повысит ли их откровенный коммерческий подход к жизни их способность зарабатывать. Конечно, они были откровенны в своих объявлениях и своих выступлениях, что продемонстрировал тот знаменитый ролик, на котором Гарри выпрашивает роль для Меган у генерального директора Disney Боба Айгера на премьере «Короля льва».

Гарри не только отказался от благовоспитанной сдержанности, но и заменил ее суетливой техникой, которой позавидовал бы даже Тревор Энгельсон. «Ты ведь знаешь, что она делает озвучку? — неожиданно спросил Гарри у изумленного Айгера, который пробормотал: «Я этого не знал». «Ты, кажется, удивлен. Она действительно заинтересована», — продолжил позориться Гарри. Явно смущенный Айгер повернулся и сказал: «Мы бы с удовольствием попробовали. Это отличная идея», в то время, как его жена, журналистка Уиллоу Бэй, смотрела на него с грозным выражением лица.

Гарри и Меган явно спланировали свою засаду, потому что затем они обратили свое внимание на режиссера Джона Фавро, и Гарри заявил: «В следующий раз, когда кому-то понадобится дополнительная закадровая работа, мы можем помочь», а Меган добавила: «Вот почему мы здесь».

Это сработало. Дисней подписал контракт с Меган на озвучивание в обмен на пожертвование в благотворительный фонд «Слоны без границ». Получила ли она гонорар, возможно, исчисляющийся сотнями тысяч, пока не сообщается, но она выполнила эту работу до отъезда в Канаду в ноябре 2019 года. Когда программа вышла в эфир в апреле 2020 года, отзывы были ужасными, основная часть критиков обвиняла ее в чрезмерном стремлении угодить, хотя меньшинство находило очарование в ее исполнении.

Успех это был или неудача, но когда королевская семья узнала, что Меган и Гарри не только использовали официальное мероприятие для подачи заявки на работу, но и успешно завершили переговоры за их спиной, они пришли в ярость, обвинив пару в заключении контрактов «с фирмами, подобными Disney», без соблюдения процедуры.

Меган не раскаивалась. Она сказала друзьям, что ее работа с Диснеем еще далека от завершения. Закадровая озвучка — это только начало, и впереди еще много совместных работ. 

Этот пробный набег в индустрию развлечений был проверкой во многих отношениях. Они и их советники должны были почувствовать свой путь к успеху, что означало максимизацию бренда Сассексов и его потенциального заработка, одновременно повышая престиж пары. Не сомневайтесь, это был один из брендов, где существовал священный союз между деньгами и репутацией. Одно должно было кормить другое, и на заднем плане была целая команда, работающая над тем, чтобы сделать бренд Сассекса успешным во всех возможных отношениях.

Американские советники Меган и Гарри рассчитывали, что они станут наравне с Обамой в плане заработка. Но сравнение с бывшей президентской четой казалось слишком оптимистичным. Точно так же, как Гарри нельзя сравнивать с Бараком Обамой в практическом и личном плане, так и бывшая актриса кабельного телевидения и блогер с политическими устремлениями, но без политического опыта не может идти в сравнение с успешным адвокатом, администратором университета и бывшей два срока первой леди Мишель Обамой.


Обамы были на переднем крае мировой сцены в течение восьми лет. Ими восхищались за их достижения и успехи. Многие миллионы демократов голосовали за него и до сих пор восхищаются им. За восемь лет своего пребывания на этом посту они ни разу не осквернили заветные национальные обычаи и институты. Они не жаловались на то, как тяжело им приходится, не пытались нейтрализовать или контролировать прессу, не прыгали с корабля, чтобы заработать себе больше денег, чем они уже зарабатывали на своих ролях. Несмотря на весь оптимизм своей финансовой команды, Сассексы не были равными Обамам с точки зрения статуса и достижений, а также не обладали богатым опытом и масштабом видения президентской пары. Но у них были огромные амбиции и вера в себя, и они, используя королевский статус, намеревались хорошо играть в Соединенных Штатах, несмотря на то, что потеряли уважение в Великобритании.

голос
Оцените статью

Показать больше
Подписаться
Уведомление о
0 Комментарии
Обратная связь
Показать все комментарии
Кнопка «Наверх»
0
Буду рада Вашим комментариямx
()
x

Обнаружен Adblock

Пожалуйста, отключите блокировщик рекламы!